Размер шрифта:
Цвета сайта:
Настройки:

Интервал между буквами (Кернинг):

Стандартный Средний Большой

Размер шрифта:

14 20 28

Муниципальное казенное учреждение культуры «Районная централизованная библиотечная система» муниципального образования «Сычевский район» Смоленской области
Версия для слабовидящих
8 (48130) 4-11-81

Сычевляне на Святой горе Афон

PanteleymonMonastirAfon3Русский Афон является неразрывной и важной составляющей наследия Святой Горы как вселенской православной сокровищницы. 
Афон в течение многих столетий играл исключительно важную роль в развитии отечественной духовности и культуры, как в эпоху Киевской Руси, так и в последующие времена. Особенно важным было становление под воздействием Афона Киево-Печерского монастыря, который около 1000 лет назад стал своего рода «рассадником» и центром монашества, духовности, книжности, культуры и просветительства по всей Руси.

С тех пор влияние Святой Горы на духовное становление и развитие Руси играло решающую роль на протяжении всей ее тысячелетней истории. Собственно, именно Святая Гора Афон, ее наследие и традиции существенно повлияли на формирование мистико-аскетического облика самобытного русского православия, как и самой Святой Руси. Поэтому приобщиться к далеким и одновременно родным святыням Афона всегда было заветной мечтой для многих поколений русских православных людей. 
 

Список подвижников благочестия  сычевлян подвизавшихся на Святой горе Афон

№ пп

сан

Имя

Фамилия, имя, отчество

 

  1.  

архимандрит

 Михаил

Козлов Макарий Козьмич

г. Сычевка

  1.  

Схимонах

Александр

Максимов Александр Максимович

Сычевский уез.

  1.  

Схимонах

Никодим

Санин Николай Иванович

г. Сычевка

  1.  

Схимонах

Ионн

Русаков Николай Платонович

Сычевский уез.

  1.  

Послушник

Феодор

Иванов Федор Иванович

г. Сычевка

 

Схимонах Никодим (Санин) Мирское имя отца Никодима  — Николай Иванович Санин. Родом он из Смоленской губернии, города Сычевки, мещанского сословия, православного исповедания, был женат. С детства жил в самом городе при родителях и занимался мелочной торговлей, а потом переехал в Петербург, где сделался полотером. Впоследствии он сам стал хозяином и имел свою артель. Наживал деньги успешно, но в семье не был счастлив. С женой своей жил не в ладу, так как она не хранила ему супружеской верности. Это огорчало Санина до крайности. С досады он и сам иногда предавался с мастеровыми разгульной жизни, но совесть не оставляла его в покое, внушала ему, что он во время скорби должен искать утешения у Бога и что рано или поздно ему не избе- жать смерти и Суда Божия. Таковые и подобные им обличения совести мало-помалу начали приводить Санина к исправлению его жизни. Он стал все чаще вспоминать о смерти и суде Божием, боялся, как бы не умереть без покаяния, что и побуждало его на добрые дела. Он начал щедро подавать милостыню, ходить в церковь, читать священные книги, посещать святые места. В частности, ходил он и в Иерусалим. По возвращении оттуда решился, наконец, вовсе оставить мир и удалиться на Святую Афонскую Гору, дабы там в покаянии провести остаток дней своих. С же- ной Санина с этого времени также случилась разительная перемена: оставив прежнюю жизнь, она стала также заботиться о спасении души, и когда Николай предложил ей отпустить его в монастырь, то сему нисколько не воспротивилась и даже пожелала, в свою очередь, по примеру его идти в женский монастырь. Решившись посвятить себя монашеской жизни, Николай в 1844 году прибыл в Руссик, где был принят в число русской братии. Его духовным отцом стал духов- ник Руссика иеросхимонах Иероним (Соломенцов), который и повел его к желанной цели — спасению души. Вначале он ревностно и с усердием исполнял разные послушания, но не обращал при этом внимания на свое внутреннее состояние. Когда же ему духовник объяснил, что при упражнении тела во внешнем послушании необходимо и умом упражняться во внутреннем послушании совести, тогда Николай стал более прежнего внимать себе, а по принятии монашества с именем Никодим — жить еще строже, обуздывая 46 Жизнеописание составлено по записям духовника Иеронима (Соломенцова). См.: АРПМА. Док. № 518. Схимонах Никодим (Санин) 129 язык и чрево. Духовник, видя в нем особое к себе доверие, простоту, решительную готовность к послушанию, вознамерился приблизить его к себе. Взяв благословение отца игумена, духовник принял отца Никодима к себе в келейники. Кроме этого послушания отец Никодим занимал одновременно должности эконома, рухольного, будильщика и архондаричного (гостиника). При таких многозаботливых внешних занятиях он показал себя достойным подвижником. Исполнение стольких беспокойных дел не помешало ему усовершенствоваться в духовной жизни. Все внешние препятствия он побеждал детской евангельской верой и послушанием, был прост и несведущ в Священном Писании, но при этом стяжал такие высокие добродетели, которые и в уединенной жизни с большим трудом не всегда приобретаются даже более способными к самонаблюдению людьми. Опытные знают различие браней вблизи предметов, возбуждающих страсти, и вдали от них. Одно дело побеждать страсти в уединении, а иное — в общежитии. Од- но дело — хранить мирное состояние духа сидящему с рукоделием в келии, а совершенно другое — находящемуся на должности при исправлении разных общих нужд. Для последнего потребен сугубый труд. Отец Никодим, приняв на себя четыре разные должности, вначале встретил большие препятствия к исполнению порученного ему со стороны своих прежних мирских привычек. Но как побеждать их? Когда он был в миру, то позволял себе много есть, пить и спать безвременно, а также празднословить. Не зная, что делать, он спросил духовника, как ему в таком случае поступать, с чего начать. Духовник посоветовал ему начать с исполнения заповеди: «Безъ совѣ́та ничесóже твори́...» (Сир. 32, 21), — т. е. обо всем спрашивать духовника, как о худом — так и о добром. И если когда-либо придет ему какая-нибудь добрая мысль сделать что против своей дурной мирской привычки, не приводить бы ее в исполнение, пока не скажет прежде о том духовнику, и искоренять привычки свои не разом, а мало-помалу и не иначе как по совету духовника. С того времени отец Никодим обо всем говорил духовнику и без его совета ничего не делал. Он мог о себе сказать: «Уготóвихся и не смути́хся сохрани́ти зáповѣди твоя́» (Пс. 118, 60), — потому что все сказанное от духовника принимал с несомненною верою, а потому и силен был исполнять приказанное. В мирской жизни отец Никодим любил выпить, поэтому духовник, снисходя к немощи его, не запрещал ему употребить немного вина и в монастыре. Но и это немногое несколько вредило ему, потому что он был косноязычен и заика и не без затруднения беседовал с другими. А когда хотя бы немного выпивал красного вина, тогда еще более затруднялся в разговоре. Однажды духовник вышел из трапезной и увидел отца Никодима, подобным образом, заикаясь, разговаривающего с другими, и сказал ему: «Отец Никодим, я говорил тебе, что для тебя неполезно наравне с другими пить вино, ты должен пить его меньше других вполовину, потому что, и не пив вина, ты объясняешься так ху- до, что паломники, не зная причины сему, соблазняются, думая, что ты пьян». Отец Никодим, поклонившись, ответил: «Простите, батюшка, с того времени как вы мне приказали, я так и делаю: пью вино в отличие от других вполовину меньше, но и это мешает мне, и я желал бы вовсе не пить его, но сам не смел сего сделать. Отныне не благословите ли мне вовсе оставить вино?» Духовник отвечал: «Бог благословит». С того времени отец Никодим не пил ничего хмельного до смерти своей. Многосложная должность его требовала частых объяснений с духовником, а потому тот назначал время для бесед с ним к вечеру, после повечерия. В это время он обыкновенно передавал духовнику все, что имел на совести, и спрашивал, что ему было нужно. Для молитвы отец Никодим не имел свободного времени по причине многочисленных своих должностей. Впрочем, сколько имел свободного времени, проводил его в усердной молитве. Нередко случалось ему молиться до последних сил своих, так что, сделав земной поклон, он засыпал в том положении и весьма утешался, проснувшись в подобном молитвенном положении. Такая молитва ему очень нравилась. Братья, не зная причины молчания его, говорили: «Наш отец Никодим от старости сделался глух и молчалив». Впрочем, некоторые постигали духовную его настроенность. Особенно видели это отец Сергий (Веснин) Святогорец и отец Григорий (Лисянский). Последний очень уважал отца Никодима и нередко говорил о нем, что отец Никодим – старец редкий, как послушанием и терпением, так и молчанием. Отец Никодим отличался и любовью, и вниманием к собратьям: несмотря на свою занятость, он заботливо ухаживал за больными и немощными братьями, его часто можно было видеть у постели смертельно больного брата своей простосердечностью и любвеобилием утешавшим последнего. Один из русских безмолвников, живший на Капсале*, именем Анастасий приходил иногда в русский монастырь к духовнику для исповеди. Отцу Никодиму было приказа- но принимать его. Однажды духовник сказал отцу Никодиму, чтобы он обращал особенное внимание свое на этого старца и, чем только может, утешал бы его, потому что этот старец достиг высокого устроения духовного и сможет помогать монастырю сво- ими молитвами в усовершенствовании духовной жизни. Выслушав это, отец Никодим наклонил голову к груди и после минутного молчания, поклонившись до земли, спросил с заметным умилением: «Можно ли, батюшка, мне узнать, в чем состоит это высокое устроение духовного старца отца Анастасия?» Духовник отвечал: «Можно и полезно будет открыть тебе о его добродетелях для поощрения твоего». Потом духовник рассказал ему о подвигах старца Анастасия, о его посте и нестяжательности, о том, что он несколько лет прилежно понуждал себя к слезам, за что Бог даровал ему высокий дар слез по его воле, и он, когда только захочет поплакать, тогда и плачет, а это все дано ему было за послушание духовному отцу, без совета которого он ничего не делал. Выслушав это, отец Никодим пришел в восторг, пленился высоким даром свободных слез, упал в ноги духовнику и со страхом спросил: — Мне, батюшка, можно ли стремиться к этому? — Почему же не можно? — отвечал ему духовник. — А долго терпеть мне? — спросил отец Никодим. — А ты опять за маловерие берешься?! — возразил ему духовник. — Я и прежде говорил тебе, что исполнение должностей не препятствует восходить к совершенству христианскому, а маловерием нашим мы уничижаем благодать Божью, которая всемогуща и вседейственна, а потому, без сомнения, может и при рассеянных и беспокойных должностях даровать то, чего мы с верой просим у Бога. Ты веруешь ли, что Господь может дать Тебе этот дар? При этих словах отец Никодим, со слезами опять поклонившись до земли, сказал: — Верую, отче, что Господь силен и может даровать мне этот дар твоими святыми молитвами. Духовник на это ответил ему: — Итак, если веруешь, то Бог благословит тебя, по сказанному им: «...ищи́те, и обря́щете: толцы́те, и отвéрзется вáмъ» (Мф. 7, 7). И, дав ему благословение, отпустил его. С этого времени отец Никодим тщательно понуждал себя, чтобы ежедневно плакать, и встречавшиеся к тому препятствия он устранял или побеждал. Зная по опыту, что многоядение осушает слезы, чтобы победить это препятствие, он оставил сперва сладкие снеди, а потом и от обыкновенных воздерживался, а по пятницам и вовсе не ел. Спал на земле, вместо подушки имел камень, покрытый полотном. Чтобы не побеждаться празднословием и гневом, держал камень во рту. Все это он делал по совету духовника и другим никому об этом не открывал. После памятной беседы с духовником о слезах у отца Никодима начал увеличиваться и страх Божий. Он все более говорил о вечных мучениях, иногда выражая свой ужас от мысли, как будет умирать, как будет проходить мытарства бесовские, боялся, как бы бесы не задержали его на мытарствах своих за многие грехи, содеянные им в мире, нередко при этом восклицал: «Боюсь бесов, как бы они меня в час смертный не привели в отчаяние. Говорят, что они всеми силами своими нападают на человека умирающего, напоминают ему все грехи, обличают его, ужасно кричат и вопиют: «Наша душа, мы ее возьмем себе!» И тому подобное. Что в таком случае делать надобно? Как и чем отбиваться от них? И думаю, что в это время от страха и ужаса умирающий человек как бы изумится и оцепенеет». На эти вопросы отца Никодима духовник сказал ему следующее: «Надобно заблаговременно заботиться и часто размышлять об этом. Многие из святых отцов во всю жизнь свою более проводили время в размышлении о смерти, и само Слово Божье поучает нас помнить последняя наша (см.: Сир. 7, 34). Надобно обращать особенное внимание на стих молитвы церковной и этим стихом почаще молиться Господу: «Христианския кончины живота нашего безболезненны, непостыдны, мирны и доброго ответа на Страшном судищи Христове просим у Тебе, Отче, именем Господа нашего Иисуса Христа». Всякий же грех свой должны мы исповедовать духовному отцу и о нем скорбеть, плакать и советоваться почаще с духовником, как лучше приготовлять себя к смерти, и заблаговременно обучаться, как в страшный тот час смертный бороться с бесами, как им противоречить и не верить советам их, не бояться угроз их и совершенно не принимать отчаяния, которое они обыкновенно внушают умирающему. И прежде смерти бесы стараются внушать болящему сомнение о спасении и неверие в получение милости Божией, принося такие мысли: «Вот, ты не спасешься, тебя Бог не примет, ты многогрешный, плодов достойных покаяния не сотворил, ты нечисто исповедовал грехи свои, а многие вовсе забыл, а потому ты в ад пойдешь. Тебя Бог не простит, ты лицемерно жизнь свою прожил, и часть твоя — в аду. А может быть, ты и предопределен к погибели». Таковые и подобные им мысли враги наши внушают нам и пред смертью, и в час нашей смерти, и потому надобно заблаговременно обучить себя утверждаться в вере в заслуги Господа нашего Иисуса Христа и всей душой полагаться на них. Он за нас воплотился, пострадал, кровь Свою пролил на Кресте, умер и верующим в Него и кающимся в грехах своих дарует прощение и вводит в жизнь вечную блаженную. Вот основа нашего спасения. На том твердом основании и нужно нам утверждаться всегда и особенно во время часа смертного, на этом стоять, этим защищаться от нападений врагов, этим отгонять их от себя, этим успокаивать и утешать, с этим только одним жить, потому что если бы кто и имел многие добрые дела, то надеяться на них не должен, ибо Сам Господь сказал: «Тáко и вы́, егдá сотворитé вся́ повелѣ́нная вáмъ, глагóлите, я́ко раби́ неключи́ми есмы́...» (Лк. 17, 10). Как бы грехи наши ни были велики и сколько бы их ни было, мы не должны отчаиваться в получении милости Божьей. Слово Божье уверяет нас, что нет греха, побеждающего милосердие Божье. Отчаяние рождается от гордости, потому что, предавшись ей, человек обвиняет Бога, как будто Бог является причиной его грехов, якобы Он его сотворил склонным ко греху, и потому не смиряется, не просит прощения у Бога, но гневается на Бога. А кто уповает на милосердие Божье, тот и от всех своих многих и тяжких грехов не оправдывается, но себя осуждает подобно благоразумному разбойнику и мытарю, молится и испрашивает прощения. Если же кто поверит внушению врагов и примет мысли их, что не спасется или что он будет осужден или отвержен Богом, или что предопределен к погибели, то душу такого человека бесы увлекут к себе, потому что он отчаянием своим отверг искупление и уничижил милосердие Божие и, подобно Каину, счел свои грехи превышающими милосердие Божие. Но, как уже сказано, не надо внимать подобным бесовским внушениям и вовсе не верить им, но именем Божьим запрещать им, противоречить им и с сильным гневом проклинать их, ибо для того нам дана от Творца раздражительность, чтобы мы гнева- лись на бесов, а не на людей. Надобно отвечать бесам так: «Хотя я и многогрешный, но отчаиваться во спасении не хочу, ибо надеюсь на милосердие Божье. Богу моему одному я согрешил, Ему и каюсь. Он один мой Судья, а не вы, проклятые бесы. Какое вам до меня дело? Вы сами отступники от Бога и отверженные от него, вы не имеете права истязать меня, вы сами осуждены на вечную погибель, я знать вас не хочу, проклятых. Бог — моя сила, Бог — мой Спаситель, вся моя надежда на милость Его, и все зависит от Его помилования, страха же вашего не боюсь я, и не сможете меня смутить, если бы и в тысячу раз больше моих грехов вы бы нашли, то и тогда я не принял бы внушенное мне вами отчаяние, надеясь на неизреченную милость Божию, на молитвы Божьей Матери, святых ангелов и угодников Божьих, которых я призываю на помощь». Полезно также держать себя как в продолжение жизни, так и при конце ее по- среди страха Божия и надежды, как апостол сказал: «нечáеми, но не отчаявáеми» (2 Кор. 4, 8), — и на всякое время надеяться на милость Божью, ибо Слово Божье тако- вых ублажает: «Блажéни, — говорит псалмопевец, — вси́ надѣ́ющiися нáнь» (Пс. 2, 12). Вот, отец Никодим, тебе сказано кратко, как надобно приготовляться к исходу из сего мира и как при помощи благодати Божией надобно правильно действовать пред смертью и в сам час смертный. Ты понял, что хорошо, и теперь знаешь об этом, но исполнение этого совета надо предоставить опять-таки Богу милосердия и щедрот. Его надобно молить, чтоб Он привел предположение наше в исполнение, даровал бы нам в тот страшный час веру твердую, и упование, и необходимое благое дерзновение. А это надобно делать заблаговременно. Ты знаешь, что без помощи благодати мы и одной минуты не можем провести благополучно, даже и помыслить о добре и пожелать доброго без благодати не можем. Потому Церковь в ночи молит- ся Богу: «Сподоби, Господи, в нощь сию без греха сохранитися нам». Также и днем, и вечером, утром и в полдень. Тем более нам очень нужно часто молиться, чтобы сподобил Господь благополучно пройти врата смертные и мытарства бесовские и достигнуть обетованного нам Небесного Царствия и блаженства». Отец Никодим верно следовал совету духовника, и от частых слез глаза у него постоянно были красными. Духовник иногда спрашивал его, имеет ли он слезы и плачет ли. Он отвечал, что плачет. Братья, заботясь о нем, говорили, что он от старости худо видит и слышит, и потому некоторые из сострадания просили о нем духовника, чтобы успокоил его. Духовник, призвав его к себе, спросил у него, не страдает ли он зрением или слухом. Отец Никодим отвечал духовнику, что он здоров. Духовник, по- смотрев ему в глаза и заметив в них красноту, спросил тогда: — Отчего ж у тебя глаза очень красны и как будто воспалены, и ресниц у них нету? Часто ли ты плачешь? Отец Никодим отвечал: — Плачу. — А как часто ты плачешь? — опять спросил у него духовник. Отец Никодим, наклонив голову к груди, с улыбкой повторил тот же ответ: — Плачу. Потом духовник сказал ему: — Мне как духовнику нужно знать, сколь часто ты плачешь: через день, или каждый день, или несколько раз в день, потому что хитрые враги наши умеют обольщать нас и с доброй стороны. На этот вопрос отец Никодим, не переменяя своего положения, еще с большей улыбкою отвечал духовнику: — Плачу, отче, когда захочу. Духовник спросил у него: — Давно ли ты это имеешь? Отец Никодим отвечал: — Два года с половиной, с того времени как я после беседы моей с тобой об этом даровании Божьем сделал тебе поклон и испросил благословение у тебя искать этого дара Божья. А до того времени я по твоему благословению три года с трудом понуждал себя к ежедневным слезам. На что духовник заметил ему: — Видишь ли, что ты получил этот дар верою за послушание, а не за заслуги твои, и знай, что всякий дар Божий сохраняется смирением. Берегись от возношения. Не осуждай никого, постоянно укоряй себя. И другие имеют этот дар, но считают себя хуже всех. После этой беседы духовник хотел было уволить отца Никодима от заботливых должностей его, чтобы тот спокойно мог в келье своей упражняться в молитве и слезах. Но Бог устроил иначе, чтобы отец Никодим прямо от трудов своих перешел в вечность. Вскоре отец Никодим заболел. Болезнь его продолжалась 40 дней. Перед смертью своей за несколько дней он читал какую-то записку, которая находилась у него под подушкой. Приближаясь к смерти, он прочитывал эту записку несколько раз в день и мирно почил о Господе. После смерти записку эту нашли, она имела следующее со- держание: «Я уповаю на милость Божью, на заслуги Христовы, Он мой Судия, а не вы, окаянные, что вам за дело до меня? Ему согрешил, Ему и каюсь, а вы не имеете во мне никакого места, лукавые бесы. Отыдите от меня к вашему сатане». Отец Никодим ростом был невысок, лица приятного, плешив, бороду имел длинную и густую с проседью, говор у него был скорый, немного заикался, но в церкви пел и читал без затруднения. При служении духовником ранней Литургии почти всегда пел один. Скончался отец Никодим в 1853 году, прожив в монастыре восемь лет.

Схиархимандрит Михаил (Козлов) (в миру Макарий Кузьмич Козлов) родился в 1826 году в городе Сычевке Смоленской губернии, у родителей-старообрядцев. С восьмилетнего возраста он обучался грамоте и вскоре начал сам читать Псалтырь и прочие духовные книги. Но беда его была в том, что родители пытались обучить его в своей старообрядческой вере, а с 10 лет вовсе вынудили оставить учебу и заниматься торговым делом. Мальчик же жаждал заниматься и нередко просил своих родителей отдать его в училище. Они тогда с гневом отвечали: «Для чего тебе еще учиться?! Ты хорошо уже научен, умеешь писать и читать. Что тебе еще нужно?» — после чего мальчик безутешно плакал. Только после смерти его отца мать согласилась отдать его в уездное сычевское училище, но вмешались родственники-старообрядцы, и мальчик вынужден был покинуть училище. После этого Макарий самостоятельно старался изучить Закон Божий, грамматику, риторику, логику и прочие науки. Его любовь к чтению и книгам при своих богослужениях использовали старообрядцы и заставляли его читать не только кафизмы и каноны, но часто, из-за неимения старших грамотных мужчин, и Апостол и Евангелие. Взрослея, юный Макарий все более понимал ложность старообрядческих заблуждений. Особенно его сомнения усугубились, когда он обнаружил, что есть много старообрядческих общин, которые проклинают друг друга. Тогда юный искатель истины спросил себя: «В которой же из этих сект находится Святая Церковь?» И долго-долго над этим размышлял, и охватила его глубокая печаль. Он начал в тайне своего сердца молить и просить Бога: «Господи, покажи мне путь истинный, воньже пойду». Наконец, когда ему исполнился 21 год, в январскую лунную ночь 1844 года, усердно помолившись Богу и возложив на Него всю свою надежду, он покинул свой дом и начал странствовать по России. Сначала прибыл в Москву, а оттуда пошел по разным городам. Во время странствий его подозрения о жалком состоянии старообрядческой веры еще более укрепились. В 1846 году он остановился в старообрядческом Климовском Покровском монастыре, о котором старообрядцы говорили, что в нем «корень благочестия». Бог услышал его молитву и через одно печальное событие окончательно открыл ему глаза, что нет у мнимых старообрядцев истинной Христовой Церкви, нет Ее таинств, и в каком ужасном заблуждении они находятся, уклоняясь от истинного пути. Он стал свидетелем ужасной кончины одного старообрядческого монаха, который умер без исповеди и без причастия. Здесь же он узнал, что все старообрядческие таинства мнимы и выдуманы. Он оставил этот монастырь и поехал в Киево-Печерскую Лавру, поклонился всем ее святыням и при явном ощущении Божьей благодати принял там окончательное решение обратиться в истинную Православную Церковь. За помощью он обратился к православному протоиерею города Ржева Матфею Александровичу и открыл ему свое намерение обратиться в православную веру. Отец Матфей принял его покаяние и объявил ему, что он принят в лоно Церкви Христовой, но Макарий считал себя нечистым от ереси и искал миропомазания, которого он не получил при крещении. Для этой цели он отправился Троице-Сергиеву Лавру, где 8 ноября 1846 года через святое миропомазание окончательно был присоединен к Православной Церкви. После этого Макарий еще несколько лет жил в своем доме и только после смерти матери приступил к осуществлению своей мечты — стать монахом. До 1854 года по благословению преосвященного Тимофея, епископа Смоленского и Дорогобужского, исполнял миссионерские обязанности, упражняясь в религиозных собеседованиях с прежде бывшими единомышленниками-старообрядцами в разных селениях Сычевского уезда. В 1854 году по собственному желанию поступил в единоверческий первоклассный монастырь Черниговской епархии и до 1856 года исполнял в нем клиросное и прочие послушания. По получении увольнения в монашество от общества сычевских граждан по собственному желанию и усердию отправился на Святую Гору Афон. 15 апре- ля 1857 года он прибыл на Афон. Там он поступил в Русский Пантелеимонов мона- стырь, где через год, 21 марта 1858 года, был пострижен в мантию с именем Мелетий. В это время отец Мелетий написал свои воспоминания о пребывании своем в расколе и о своем обращении, которые под названием «Письма к друзьям из Афона» были два раза изданы в России. Отец Мелетий писал дневник, который является прекрасным источником по истории монастыря и всего Афона, а также для изучения биографий отдельных подвижников того времени69. В 1860 году монах Мелетий с Высочайшего разрешения и по благословению Священного Синода ездил в Россию для сбора милостыни. Он успешно выполнил это послушание и через четыре года вернулся в обитель. Здесь по милости Божией с ним про- изошло одно событие, которое стало большим уроком ему на всю жизнь. Этот случай он сам описал в своих дневниках в третьем лице. Здесь мы читаем следующее: «Один монах [сам архимандрит Михаил (Козлов)] был послан от обители в Россию для сбора милостыни. Окончив послушание, он вернулся в Руссию. Враг, ненавидя добро, ухитрился осквернить послушание его святотатством, внушив ему такую мысль, что, может быть, он не уживется в обители и ему придется выйти из нее куда-либо в другое место. Если так, то хорошо бы утаить ему сколько-нибудь из собранных денег. Он принял такой душепагубный совет змеиный: действительно, удержал у себя две тысячи рублей, хотя совесть много препятствовала ему это сделать. Но враг попущением Божиим и мудрых сумеет перехитрить и одурачить, а всему злу причиною для монаха есть бессовестность. Так как он своим святотатством осквернил святое общежитие, то Промысел Божий для поддержания чистоты совершенного общежития не оставил его без ясного явного вразумления. Это случилось следующим образом. После того как он утаил деньги с намерением употребить их в случае, если оставит обитель, то вследствие сего дьявольского внушения и жить он стал нерадиво и рассеянно. Однажды он гостил на келлии святых бессребреников, у жившего там иеромонаха Макария. И вот вечером, когда он прогуливался в круге келлии, пред ним является огромного роста чучело, грозящее ему трехаршинным пальцем и с гневом восклицающее: «Зачем ты утаил монастырские деньги, отдай их монастырю, а то я тебя убью!» Монах страшно испугался этого ужасного страшилища, кинулся бежать в монастырь и, прибежав туда, не медля, раскаялся в своем грехе и возвратил утаенные деньги, все подробно рассказав о страшном видении, представившемся ему наяву. С того времени стал он слышать бесовские гласы день и ночь, которые не давали ему покоя, все угрожали ему, проклинали, ругали, хвалились погубить его. Он убоялся, стал много молиться и поститься, каяться во всех своих грехах, много плакал, стал чувствовать, что множество бесов вошли внутрь его и беспрестанно говорят ему, что «ты теперь наш, а потому напрасно ты молишься и постишься». «Напрасно противишься нам, − говорили они, — ибо мы скоро погубим тебя и отнесем во ад». И с великой яростью бранили его самыми скверными словами и проклинали, терзали внутренность его, надували чрево, не давали ему покоя день и ночь, лишили сна и аппетита, чтобы таким образом изнурить его тело и умертвить, приговаривая: «Уже кончено, мы вот скоро убьем тебя». Он, бедный, от этих их угроз приходил в большой страх и отчаяние. И все передавал подробно духовникам своим [отцу Иерониму и отцу Макарию], которые молились за него и подкрепляли его своими советами, чтобы он не верил им, не отчаивался в спасении своем, не боялся их, но мужественно противился бы им, и чтобы сам проклинал их, и что это искушение попущено ему от Бога за святотатство. И все это попущено, чтобы этим наказанием и других вразумить, дабы не дерзали разорять общежитие. И что все это пройдет, и будет он от сего исцелен, а потому может не сомневаться и не думать, что скоро умрет. Но все же монах стал просить, чтобы его постригли в схиму. Духовник приказал ему готовиться к принятию схимы. За неделю до пострига он много страдал от бесов, которые отчаянно и с великой яростью нападали на него. Духовники отчитывали его, а братия тянула четки за него. В субботу, когда он пришел в церковь к постригу в схиму и причастию Святых Таин, тогда бесы надули его чрево и кричали: «Не допустим до по- стрига в схиму и к причастию Святых Таин, сейчас задушим тебя, разорвем на куски...» Воротили в нем кишки и всю внутренность и все вопили: «Нет, нет, нет не выйдем!» Он изнемог до обморока. А когда стали его постригать, тогда бесы стали выходить из него, и чрево у него стало уменьшаться. Когда же постриг закончили, тогда бесы, вышедши из него, возопили: «Ну вот, все труды наши погибли, мы не успели погубить его!» А когда он приобщился Святых Таин, тогда бесы вовсе оставили его, и он уже не слышал голосов их. Получивший такой страшный назидательный урок за нарушение правил общежития святотатством, он стал с тех пор жить внимательнее прежнего»70. Постриг в схиму произошел 29 октября 1866 года с наименованием Мелетия Михаилом. После этого отец Михаил шесть лет выполнял послушание благочинного в монастыре. В 1872 году по благословению Святейшего Патриарха Константинопольского Анфима он был послан старцами Пантелеимонова монастыря к русским раскольникам-некрасовцам, проживавшим в Малой Азии, в селении Майнос и на реке Дунае, для религиозных собеседований с ними, вразумления и обращения их к Святой Православной Церкви. Потом по письменному приглашению высокопреосвященнейшего Антония, архиепископа Казанского и Свияжского, 12 июля 1874 года уволен настоятелем Русского Пантелеимонова монастыря в Казанскую епархию и принят в Казанский Архиерейский дом. Тем же архиепископом Антонием в Казанском кафедральном Благовещенском соборе 14 сентября того же года рукоположен в иеродиакона, а 20 октября — в иеромонаха. 27 ноября 1874 года по распоряжению епархиального начальства перемещен из Казанского Архиерейского дома в Свияжский первоклассный Богородицкий монастырь с определением миссионером по обращению раскольников в Православие. 15 декабря 1875 года награжден набедренником. Указом Святейшего Синода от 4 января 1879 года № 16 он был назначен по представлению Высокопреосвященного Вениамина, архиепископа Иркутского и Нерчинского, настоятелем Селенгинского Троицкого монастыря и начальником Забайкальской противораскольнической миссии с возведением в сан архимандрита. А 28 января 1879 года возведен в этот сан тем же архиепископом Антонием в Казанском кафедральном соборе. Служение архимандрита Михаила за Байкалом в назначенном ему Селенгинском монастыре продолжалось почти пять лет. Все это время он неустанно трудился, успел многое сделать для старообрядческого мира, для убеждения раскольников в неправоте их действий отчуждения от Святой Церкви и надеялся при помощи Божией направить их на путь истины. К сожалению, он не смог здесь найти надежных и сведущих сотрудников в таком трудном деле. Везде должен был действовать почти один, хотя и приглашал к соучастию как единоверческих, так и православных священников в качестве свидетелей истинного учения и для приучения их к этой практике. По статистике, которая приводится военным губернатором Забайкальской епархии, раскольников считалось в ней тогда более 25 тысяч. Большей частью они были беглопоповцы, выселенные из Вятки при императрице Екатерине II. Еще две тысячи беспоповцев жили от них отдельно, особняком. Отец Михаил посетил все селения до одного, где жили старообрядцы и единовер- цы, вначале для ознакомления, где ему предлежало творить дело введения едино- верия и устроения Божиих церквей, а потом уже специально для собеседований с раскольниками по предметам их разномыслия с Православной Церковью. Таких собеседований в году бывало около 50. Образцы этих бесед печатались в «Иркутских епархиальных ведомостях» и были весьма назидательны как для старообрядцев по убедительности доводов к соединению с Христовой Церковью, так и вообще для любителей благочестия по теплоте христианского чувства и любви к спасаемым. В подавляющей массе своей старообрядцы, исключая, конечно, своекорыстных вожаков, вполне соглашалась с доводами проповедника истины, но сделать решительный шаг к вступлению на путь истины каждый из них по отдельности боялся, так как это значило бы, как заявлял сам миссионер, стать жертвой мести, какую обыкновенно испытывают одиночки, передовые ревнители правды от подстрекателей раздора. Отец Михаил, близко к сердцу принимавший подобные беспорядки и своеволие между старообрядцами, горел желанием посетить своих колеблющихся собеседников, но предсмертная болезнь не позволила ему это исполнить. Среди старообрядческого мира остался, впрочем, и видимый памятник его заботе о приведении на пажить Святой Церкви послушных овец. Это Бороховская Введенская единоверческая церковь, построенная его неусыпными стараниями. Самое же главное в трудах почившего благовестника — это голос истины, запечатленный в его письменных трудах, начиная с писем к друзьям со Святой Горы Афон до монографии «Искатель непрестанной молитвы» и бесед со старообрядцами. В них светит освященный благодатью дух подвижника и видны все степени восхождения его из пагубного раскола на путь спасительный, когда он, укрепившись силой Духа благодати Божией, смог стать путеводителем и для других. С большим усердием заботился архимандрит Михаил и о благоустройстве вверенной ему Селенгинской обители. При нем были построены многие здания и была обустроена главная церковь. Во внутреннем устроении монастырского порядка и богослужения он держался, сколько возможно, афонского устава и порядков других образцовых монастырей. Духовную связь с Афоном и со своими горячо любимыми духовниками, отцом Иеронимом, отцом Макарием и отцом Арсением, он поддерживал до конца своей жизни, чему свидетельство огромная переписка с ними71. Вот что пишет он своему духовному отцу игумену Макарию 8 июля 1883 года, за шесть месяцев до своей кончины: «На меня, немощного, возложено столько дел, сколько я и в молодых летах никогда не делал. Исполняя волей-неволей возложенные на меня поручения, я часто задумываюсь о том, не будут ли тщетными мои труды и бесполезными для моей многогрешной души. Думаю, вы со мной согласитесь, что для меня полезно было бы оплакивать только содеянные мною грехи, а не другими людьми управлять, служить пред алтарем, а не начальствовать над другими. Однако под старость жизнь моя сложилась совершенно иначе». Ответом на эти смиренные слова великого старца может быть только одно: нет, его труды не были тщетными, так как он помог тысячам людей найти истинного Бога, обрести душевный мир и вернуться в лоно Православной Церкви и тем самым исполнил долг христианской любви. Умер архимандрит Михаил как праведник. За 15 лет до своей кончины, еще на Афоне, во время тяжкой болезни, он слышал голос в откровении, что ему надлежит быть еще в Сибири, определено прожить еще 15 лет, и тогда Господь пошлет за его душой. Время это близилось. И он не скрывал этого, многим рассказывал, даже врачам, лечившим его, говорил об этом роковом пределе жизни, указанном ему свыше. Так и случилось. Болезнь не уступала медицинским пособиям. Потому он успел сделать все распоряжения на случай своей смерти, два раза был елеопомазан, исповедовался и причащался Святых Таин. Кончина его была столь тихая, что сидящие рядом не заметили, как отец их архимандрит испустил последний вздох. Это свершилось в день Трех святителей (30 января 1884 года), в два часа пополудни, после пятимесячной тяжкой болезни подвижника, которую он переносил в благодушном терпении. Погребение совершил прибывший к тому времени, как нарочно, из Читы на пути в Иркутск преосвященный Мелетий, епископ Селенгинский. Он также имел о смерти архимандрита некоторое предуведомление. Прибыв в монастырь на другой день по кончине настоятеля, уже вынесенного из кельи в церковь, после полуночи на 1 февраля, владыка в легком сне слышал пение пасхальной службы, в исполнении ликов иноков, и, пробудившись в приятном ощущении, принял это, конечно, за добрый при- знак торжества и победы почившего подвижника над врагами спасения. Архимандрит Михаил был погребен за алтарем главной монастырской Троицкой церкви, с южной ее стороны. Ему было всего 58 лет.

Однажды, сычевский мещанин Андрей Григорьевич Боушев, достигнув 33-х летнего возраста, решил странствовать по святым местам. Он побывал в Киеве, Сергиево-Троицкой лавре, Новом и Старом Иерусалиме, Воронеже, Почаевской лавре, Соловецком монастыре и других святых местах России. Во время странствий он встретился и подружился с купеческим сыном из Тульской губернии города Епифани Дмитрием Гавриловичем Суровым. Вскоре, став близкими друзьями, они решают вместе посетить святые места Палестины и святую Афонскую гору. Достигнув святых мест, они приняли постриг в рясофорные монахи, получив имена: Антоний - Боушев и Михаил - Суров. Полгода они прожили на горе Афон. Михаил на свои средства задумал построить монастырь в России и Антоний предложил местом для строительства монастыря выбрать город Сычевку. Старцы Святой Горы одобрили этот замысел и благословили их иконою Казанской Богоматери, которую друзья забрали с собой.

 

Администрация Смоленской области

Департамент Смоленской области по культуре и туризму

Культурное наследие земли Смоленской

Картинки по запросу картинки погода в городе

http://obd-memorial.ru

НЭБ Национальная электронная библиотека

Праздники России

Журнал  для библиотекарей

Электронная библиотека

Библиотечная система

субъектов Российской Федерации

 

Библиотекарь.Ру

 Газета "Культура"

Изображение

РусРегионИнформ

Новый  сетевой  проект

Библиотека рекомендует

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Смоленская старина: Сборник Смоленского областного краеведческого общества/[Колл. авторов. Редактор-составитель Н. Деверилина]. – Смоленск: Свиток, 2018. – 192 с.: ил.

 

 

 

 

 

 

 

 

Алфимова, А.В. Защитникам и освободителям Смоленщины посвящается. 1941-1943/А.В. Алфимова. – Смоленск: Свиток, 2019. – 168 с.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сбитнев, В., Стрелков, В., Талалаев В. Афганистан всегда со мной. – Смоленск: Издательство «Смоленская типография», 2018. – 172 с.

 

 

 

  

 

 

 

 

Маленький город с большой душой: история города Сычевки в стихах/ МКУК «Сычевская ЦБС»; сост. Т.А. Асянова; ил. В.И. Поляковой. – Смоленск: [б.и.], 2018. – 58 с.: ил.

 

 

 

 

 

 

 

 

Княгиня М.К. Тенишева и Смоленский край: библиогр.указ.: к 160-летию со дня рождения/ ГБУК «Смоленская областная универсальная научная библиотека им. А.Т. Твардовского; [сост.: В.И. Карпеченкова, И.Е. Малащенкова; отв. Ред. Е.В. Гаврилова]. – Смоленск: Свиток, 2018. – 517 с.: ил., портр.

 

 

 

 

 

 

 

Родник. Литературно-художественный альманах №5/ Смоленское областное литературное объединение «Родник» им. Ю.В. Пашкова. – Смоленск: Издательство ООО «Маджента», 2018. 362 с.

 

Официальный интернет-портал правовой информации

©Муниципальное казённое учреждение культуры «Сычёвская централизованная библиотечная система», 2019

Web-canape — создание сайтов и продвижение

Яндекс.Метрика

Главная | RSS лента

215280, Смоленская область, г. Сычевка, ул. Б. Пролетарская, д. 2
8 (48130) 4-11-81
libsych@rambler.ru